Вишневый де Сад.


***

- Ты умеешь летать ?
- Говорят, что да.
- Я мог и не спрашивать. Это был глушый вопрос. Ты постоянно летаешь.
- Неужели это заметно ?
- Совершенно очевидно.
- Чем же ?
- У тебя особый полет.
- То есть ?
- Собственно говоря, ты не летаешь, а наотмашь прибиваешь окружающих тебя к земле, в то время, как сама свободна. Это дает тебе ощущение полета. Но ты не умеешь летать.
- Ты просто завидуешь.
- Было бы чему. Зависть к эгоизму. Это бы понравилось старику Фрейду.
- Ты несешь чушь. Прекрати!
- Отчего же ? Мы продолжим. Я еще добавлю то, что чем крепче ты прибиваешь меня к земле, тем большей тебе кажется высота полета, и чем больше я прикован, тем тебе легче.
- Перестань!
- Знаешь, почему тебе не нравятся мои слова ? Потому что сейчас ты оказалась в моем положении.
- Хватит! Мне плохо.

Он замолчал, посидел еще минуту, потом встал и, подошел к окну, закурил. Дым резал глаза, и он закрыл их. Ему самому не нравился этот разговор, но больше он не в силах был терпеть и молчать.
Услышав тихое сопение он открыл глаза, обернулся и посмотрел на нее.
Она плакала.
- Зачем ты так,- сказала она тихо, еле слышно, так, чтобы услышал только он, хотя кроме них в комнате никого больше не было,-зачем?
Он затушил сигарету, подошел к ней, присел на корточки, взял ее руки в свои и поцеловал ее.
- Хватит плакать. Забудь.

А после все пришло на круги свои, и она опять летала, а он нес свой крест.

Весна.1999.


***

Обаяние.

-Завернуть?- спросил молоденький патологоанатом Константин Георгевич.
-Да, сколько с меня?
-3 рубля и 45 копеек. Да, и вы не скажете зачем вам уже пятое тело? Жутко интересно знать.
-Суп варить.
-А вы шутник
,- ответил Константин Георгевич. По натуре он был добрый, веселый человек и смеялся от души, не подозревая, что через неделю сам будет сварен.
       После исчезновения Константина Георгевича, который тайком продавал неопознаные тела из морга обоятельному незнакомцу, в городе стали пропадать люди. Через полгода абсолютно все знали, куда исчезают их близкие и родственники. Людей становилось все меньше и меньше. Обаятельный незнакомец, в прошлом, покупавший тела, теперь сам забирал их с улицы и из квартир. Пропадали они бесследно, только на окраине медленно рос замок из костей. Это был изящный, страшный замок, где обитал его хозяин - тот самый обаятельный незнакомец. Люди прятались, запирались в домах, барикодировали двери, сидели, положив заряженные ружья на колени, ожидая нападения. И исчезали. А замок все рос и рос.
       Первым на поклон обаятельному незнакомцу пришли старухи и бабки.

Сентябрь.1999.


***

       Максиму Аркадьевевичу приснился сон, будто идет он по пустыне, и ему переползает дорогу скарабей. Проснулся Максим Аркадьевич и долго думал, что бы это значило, когда скарабей переползает дорогу. Умывался-думал, завтракал-думал, одевался-думал, шел на работу-думал. Стоял у светофора-тоже думал. Потом плюнул, пошел переходить дорогу, и его сбила машина.
       А скарабей думал:"Что ж я за сволочь такая? Вот приснюсь человеку-он умирает." Бежал к куче навоза-думал, скатывал навозный шар-думал, катил этот шар домой- думал. Потом плюнул, нажрался этого дерьма и приснился Анне Сергеевне.

Сентябрь.1999.


***

       Вот вы думаете:"Это на столе яблоко лежит." Ан нет. Это груша. Просто я вас убедил, что это - яблоко. А на самом-то деле это - груша. Но я вам внушил, что это - яблоко. Все очень просто. Видите ли, у меня врожденный дар внушения. Все началось с того времени, когда я был младенцем. Так вот, когда я был младенцем, мама любила носить меня на руках по квартире. И гуляла, со мной таким образом из комнаты в комнату. А дверные проемы у нас были узкие, и в то время, как мама гуляла, держа меня на руках, из комнаты в комнату, я непроизвольно бился о косяки головой.
       Но на самом деле дар внушения действительно врожденный. Я унаследовал его от отца, который был у меня большой шутник. Вот однажды, когда я уже родился и был еще младенцем, и мама любила гулять, держа меня на руках, из комнаты в комнату, он убедил ее, что дверные проемы достаточно широки, и что я вовсе не буду биться головой о дверные косяки.
       Так что, именно таким образом вы видите вместо груши яблоко.

1999.


***

       Однажды Сократ так напился, что добирался до дома ползком. До звонка он достать конечно не мог, т.к. стоял на корточках, поэтому ему пришлось стучаться в дверь головой.
-Ты что делаешь?-закричала жена, открывая дверь.
-А ты, что, не видишь? Шишки математические набиваю.-ответил Сократ и прополз мимо ее ног в коридор. Его жена с грохотом закрыла дверь и начала читать лекцию, в которой говорилось о том, что ее муж, Сократ - пьяница и трепло. Причем говорила она это, как будто читала лекцию всему человечеству в аудитории с плохой акустикой. Когда она охрипла и иссякла, Сократ, в ответ, очень обиделся и, наблевав в коридоре, в дополнение изверг из своего рта речь, обращенную к невидимому другу:"Милый мой, женитесь, обязательно женитесь, потому как если вам достанется хорошая жена, вы будете счастливы, а если плохая - вы, милый мой, станете философом. Посмотрите на меня. Вот я, например, - философ.".
       После этих слов жена хорошенько трахнула его скалкой по голове. "Одной математической шишкой больше," подумал Сократ и упал лицом в свою блевотину.

Сентябрь. 1999.


***

       Михаил Семенович пошел гулять. Он всегда любил гулять поздно вечером. Изо рта его шел еле заметный пар. Уже появились первые звезды, и темные улицы освещала луна. Михаил Семенович посмотрел наверх и воскликнул:"Ах да, совсем забыл. Сегодня же полнолуние." Он встал на четыре лапы и побежал оплодотворять дворовых сук.
       На следующий день, прийдя на работу, Михаил Семенович получил повышение по службе. А еще через некоторое время спустя ощенилась его начальница.

Сентябрь. 1999.


***

       Наша Солнечная система умещается у Некоего Виниамина в голове. Все было хорошо, пока Виниамин не впал в запой. Так зародилась жизнь на Земле, где культ Виниамина процветает и у многих, пьющих горькую, в голове зарождается жизнь, где, в свою очередь, образуется культ Многих, приверженцы которого нажираются и ничего не помнят, отчего не помнят и Многие, и именно от этого Виниамин не помнит ничего. Он тщетно пытается оживить память "беленькой", отчего жизнь на Земле, в Солнечной системе, в его голове, плодится, и культ Виниамина распространяется еще быстрей, отчего все больше и больше Многих глотают все больше сорокоградусной, от этого живность, зародившаяся в головах у Многих, размножается еще быстрей ...
       Но вот Виниамин попадает в вытрезвитель, и жизнь на Земле, планете Солничной системы, которая в его голове, тоже попадает в вытрезвитель, и, само собой, зверье, обитающее в головах у Многих, тоже попадает в вытрезвитель. Тогда Виниамин бросает пить. Но тут все живье мозговое, которое в головах у Многих, которые живут на Земле, в Солнечной системе в голове у Виниамина, взвивается и путчует(от слова "путч"), отчего завывают те самые Многие, отчего Многие, и отчего Виниамину приходится нелегко и он опять впадает в запой.
       Может стоит броить пить?

Октябрь. 1999.


***

       Мать, немного подумав, решила назвать своего будущего ребенка Львом. "Львенок,-" ласково обращалась она к него, опустив глаза на живот, от чего этот Львенок морщился и корчил гримассы, так ему не нравилось его имя и то, что его ждет, когда он вылезет на свет. Ему так нравилось внутри, что при родах он упирался всем, чем только мог. Но все же его вытащили. Тогда, обозлившись, он решил низачто не начинать дышать. Но чья-то властная рука треснула его по заднице его по заднице, отчего Львенок открыл рот и вдохнул больничный воздух. Тут он с ужасом понял, что проиграл. И ему ничего другого не оставалось как заплакать от бессилия: "Сволочи,-" раздался рев в родильной палате.

Октябрь. 1999.


***

"Никогда не лги, Петенька,-" сказала тетя Маня: "У тех, кто лжет, отваливается нос."
Сказала и тут же схватилась за свой нос, чувствуя как тот отваливается.
"И уши,-" сказал Петенька, и у тети Мани отпали уши.
(Петенька)-И правая рука.
И у тети Мани отвалилась правая рука.
(Петенька)-И левая рука.
И у тети Мани отвалилась левая рука.
(Петенька)-И ноги.
И у тети Мани отвалились ноги.
(Петенька)И вообще все тело распадется на атомы.
И тетя Маня полностью распалось на атомы. Петенька собрал все это барахло, отнес на помойку и никогда в своей жизни не врал.

Октябрь. 1999.


***

       Вовка проснулся с похмелья. Уже неделю они с Карликом питались исключительно водкой. Убитый Вовка протер глаза и вошел в гостинную. Там сидел Карлик.
Вовка: Что на завтрак?
Карлик: Водка.
       Было заметно, что Карлик уже основательно позавтракал.
Вовка: А что на обед?
Карлик: Водка.
Вовка: А на ужин?
Карлик: Без изменений.
       После ужина Вовка в который раз убедился в истине пословицы, гласящей, что завтрак сьешь сам, обедом поделись с другом, а ужин отдай врагу. Врагов у Вовки не было.

Октябрь. 1999.


***

- А что за здание?
- Это морг.
- А это?
- Тоже морг.
- А вон то?
- Морг.
- Что? Везде морг?
- Да.
- Почему?
- Посмотри вокруг. Мимо нас проходят не люди, а живые трупы. А где же еще обитать трупам, как не в морге?
- В склепе.
- Хорошо. Тогда вот то здание будет склепом.
- А остальные - моргами?
- Да, моя умница.
- Но ведь тогда получается, что это не город, а кладбище!
- Выходит так.
- Но почему люди не уйдут отсюда?
- Не забывай, все они - трупы, и как только прокукарекает петух, они исчезнут, если окажутся вне морга или склепа.
- А когда прокукарекает петух?
- Этого никто не знает, поэтому они и не отходят далеко от своих убежищь.
- А мы с тобой - тоже трупы?
- Да
- Я не хочу быть трупом.
- Но ведь это тебе до сих пор не мешало.
- Да, но теперь мне как-то не по себе.
- Это пройдет.
Она смолкла, не зная, что ответить, и задумалась. Они молча прошлись по парку и перешли мостик через городской канал, когда прокукарекал тот самый петух.

Январь. 2000.


***

       Однажды яблоко поразительно далеко упало от яблони. Мальчик Петенька увидел это, подошел к нему, поднял, отнес обратно к яблоне и положил на землю рядом с другими яблоками, сказав:"Знай свое место!". Сказал это и накинулся чавкать спелыми плодами. Пока он причмокивал, другое яблоко упало так же поразительно далеко и крикнуло от радости:"Ха!". "Ха!",-крикнула пробегавшая мимо свинья и съела яблоко. Она ела так громко, что Петенька заметил ее и ему захотелось отбивных ...

Ноябрь. 1999.


***

       Пришел один пожилой одинокий человек в ресторан, заказал огромное количество дорогих блюд. На протяжении долгого времени он сидел и наслаждался жизнью, вкушая шедевры кулинарии и запивая все это шампанским. За это время официант успел выйти из себя, что с ним случалось крайне редко, но этот пожилой одинокий человек уже пять раз подзывал его к себе и заказывал, заказывал, заказывал! Когда же официант подошел к нему в шестой раз, оказалось, что он умер, умер и не расплатился, умер все съев, т.е. закончив все свои земные дела. Делать нечего! Царство ему небесное.
       Так выпьем же за то, что если мы будем(не дай, Боже) одиноки и стары, чтоб мы встретили свою смерть в публичном доме не расплатившись, окончив свои земные дела.

Ноябрь. 1999.


***

       Знаете ли вы, что делает один мой знакомый приятель, когда у него начинается творческий кризис? Напивается. Идет в ближайший магазин, покупает спиртного и сигарет и напивается. А знаете ли вы, что бывает, когда заканчивается спиртное! Разочарование, за которым следует творческий кризис. Вот ведь проблема: еще никто не сумел написать что-нибудь толковое за временный интервал между разочарованием и творческим кризисом. Все почему? Да потому, что мой знакомый писатель куражится, ему лень писать, ему все надоело. Если сначала он писал для себя, то теперь ему приходится писать для масс. "Зачем?"-задается он вопросом и пьет - это все кривляние. На публику работает гад. А что делать? Ведь надо же как-то жить. Как, неужели ТАК? "Да хоть бы и ТАК,"-отвечает он из уборной в состоянии разочарования. И снова наступает творческий кризис.

Ноябрь. 1999.


***

       Я открываю глаза и вижу окно, за которым легкий свет. Кругом темно. Я пытаюсь найти что-нибудь в этой тьме наощупь. Ничего. Только голые стены. Стена слева. Вокруг пустота и темнота. Ничего не существует кроме стен и окна. Должно быть, есть еще пол, на котором я стою. Я сажусь корточки и начинаю думать. Думать получается плохо. Окно притягивает взгляд, оно манит меня к себе. Я подымаюсь с пола, разбегаюсь и влетаю в это окно, разбивая стекло и ломая раму.
       Я падаю. Вокруг темнота. Еще во время падения я теряю сознание.
       Я открываю глаза и вижу окно.

Ноябрь. 1999.


***

1. Сон

       В церкви кроме меня есть еще бабушки, много бабушек, они стоят и переметываются между собой. И среди этого многоголосого шепота стою я один и молча смотрю на образа, вслушиваюсь в молитву, которую нараспев читает священник.
       Вдруг из своей иконы выходит Иесус, а за ним из своих образов вылезают и все остальные святые и направляются ко мне. Я смотрю на них и не могу пошевелиться. Служба идет, бабушки перешептываются, и никто не замечает, что происходит. Иесус со своей свитой с каждым шагом становятся все ближе и ближе ко мне, в руке у каждого я вижу бритву. Первым ко мне подходит сын Божий и резким движением режет мне горло, остальные поочереди полосуют мое тело. Из ран моих фонтаном бьет черная кровь, обрызгивая белые одежды святых. По всему телу мечется боль. Я спускаюсь на колени, а они смотрят на меня. Одежды их теперь в черных пятнах, а у колен моих - лужа крови, моей крови. Наконец, кровь перестает течь из ран, и с последней падающей каплей я умираю.

2. Явь

       Я проснулся. Выглянул в окно без занавесок. Там- обычное прохладное утро, какое только может быть Рождество Христово. Я смотрю на себя в зеркало и понимаю, что вчера как и всегда было слишком много бренди. В зеркале чье-то оплывшее лицо дает мне осознать ... Осознать ... Что же оно дает мне осознать? Ничего оно мне не дает осознать. Я завтракаю без аппетита и, как меня учили в детстве, иду в церковь.
       Внутри много бабушек, которые о чем-то шепчутся. Я перевожу взгляд с них на образа и вижу святых, в белых одеждах, забрызганных моей черной кровью. А вместо привычного лика Иесуса, я вижу свое лицо, которое дает мне осознать ...
       Осознать ...

Декабрь. 1999.