Похождения бравых немецких офицеров Ульриха и Ханса'1944

1944 год. Ночь. Перрон в некоторых местах освещен фонарями. Изредка доносится стук чего-то металлического по рельсам. Обходчик Николай делает очередной заход. Два силуэта немецких автоматчиков Ульриха и Ханса то появляются, то исчезают в темноте. Связанный американский шпион негромко распевает англоязычные песни. Вдруг тишину нарушает дружный хохот от которого по спине начинают бегать мурашки : "Ни колай, ни дворай ...",- доносится из темноты голос Ханса и снова взрыв хохота, это немцы шутят над Николаем ...

Слышится треск, из леса появляется чей-то силуэт и тут же пропадает, где-то в стороне раздаётся нечеловеческий вопль. Немцы вздрагивают, передергивают затворы и с криками: "Хальт! Партизанен сдавайся! Стой!",- скрываются в лесу. Сразу же из темноты выныривают две фигуры, хватают под руки ошарашенного шпиона и уволакивают его в лес. Слышны удары головы о дерево, американская ругань. На перрон выскакивает запыхавшийся Ханс, видит пропажу и начинает во всё горло орать : "Mein officieren! ALARMA!"

В это время обходчик сидит в сточной канаве с руками за головой и молит о пощаде. Крики стихают. Николай выползает из укрытия и продолжает свой обход, монотонно постукивая монтировкой по рельсам. Из кустов высовывается чья-то башка и нерешительно выдаёт "Псс ... Псс ... Ты лесник ?" Обходчик вздрагивает, испуганно смотрит в сторону станции и с криком "Партизаны!" снова плюхается в кусты.

А между тем, партизаны обступили освобождённого шпиона и разинув рты осматривают его. "Capitan Blad!",- вдруг нарушает тишину американец, с улыбкой протягивая руку. "Майор Иванов!",-тут же парирует самый волосатый из партизан. "Кто-нибудь говорит по английски?",- следует сразу же вопрос в темноту. "Ну я что-то помню, в школе проходили ...",- робко отзывается голос из толпы. "Вот ты с ним и разговаривай!", - с хитрой физиономией радостно выпаливает волосатый командир. В это время где-то рядом совсем рядом ухает граната, сопровождаемая немецкой руганью, и весь партизанский отряд падает в траву, не забыв припечатать лицом к земле и шпиона. Мимо пробегает толпа гогочущего народу, а следом две пары ног с криками "Иван сдавайси!"

Немцы бежали за шумной группой, пока впереди слышались голоса и звуки битого стекла, но в какой-то момент, как по мановению волшебной палочки все стихло и наступила зловещая тишина. Ульрих остановился, прижал к груди свой любимый шмайсер и огляделся. Никого. Только сосны вдоль дороги колышутся, только ветер шумит в проводах, тускло звёзды мерцают ... Хансу вспомнилась Родина и он протяжно затянул "Deutchland mein faterland ...", Ульрих улыбнулся и печально подхватил "Hitler mein fater :" и они двинулись назад к станции. Вот уже видны фонари, фигурка Николая вдалеке. Вдруг Ульрих обо что-то спотыкается, падает на песок, автомат вправо, фуражка влево. Слышатся немецкие ругательства вперемешку с русскими. Ханс шарит руками в поисках растерянных артефактов и натыкается на чей-то пресс. "Ага! Партизанен!", - кричит немец и поднимает за шкирку испуганного бугая метра 2 ростом. Офицер нашел наконец свой автомат и, тыркая им в плененного мужика, начал пытать вопросами. Бугай молчал как партизан, лишь странно улыбался и крутил головой. "Немой латвийский крестьянин!", - подумал вслух Ульрих после безуспешных попыток добыть хоть какую-нибудь информацию. Немцы переглянулись и решили отпустить его к жене-детям. После хорошего пинка мужик с хорошим прессом быстро скрылся из виду и только хруст веток где-то вдалеке радовал слух вояк.

...он пригласил свою девушку на романтическое свидание в машине, ночью в лесу, близ железнодорожной станции. Светила луна, в траве не умолкали сверчки, он уже было собрался поцеловать её, когда в лицо ударил мощный луч галогенового фонарика, и тут же по машине начали колотить сотни рук. От страха он начал сигналить что было сил, но стук по машине не прекратился, а только усилился, раздались угрожающие крики на немецком. Вокруг машины мелькали тени и не собирались никуда исчезать. Он понял, что это конец, врубил заднюю и газанул изо всех сил, подальше от этого ада...

Вернувшись на станцию немцы обнаружили, что шпион вернулся и , отругав его за исчезновение, продолжили патрулирование, как вдруг из-за станции им навстречу выбежал какой-то тип в солдатской одежде и начал быстро лепетать на родном, на немецком. Ханс с Ульрихом так обрадовались земляку, что начали обниматься, кричать "Deutchen freund!", стрелять вверх и расспрашивать товарища о новостях с Родины. Немецкий друг тоже очень обрадовался встрече, начал жаловался на жизнь, партизан и хвастаться каких симпатичных крестьянок он видел давеча на одном из хуторов, разводя широко руками и производя непонятные жесты. Потом вдруг опомнился и по секрету сообщил, что знает где этот хутор, что видел там много партизан и может даже показать. Немцы встрепенулись и побежали за шустрым земляком, уводившим их от станции всё дальше и дальше. Немцы бежали что было сих, а земляк с длинными Ногами всё удалялся от них, пока совсем не пропал из виду. Они кричали его, лишь в ответ тишина. Шпион. "Нас опять обвели вокруг пальца эти проклятые русские. Проклятая война. Проклятая Латвия. Дома сейчас жена, теплый ужин, мясная похлёбка.",- думал Ульрих, волоча уставшие ноги по ночному лесу, вновь возвращаясь к станции ни с чем.

На станции их ждало очередное разочарование, они опять проворонили последнего шпиона и им не оставалось ничего иного, как дружно застрелиться, как вдруг на рельсы выбежали две симпатичные девушки. "М-м-м! Letland madshen! Ich брать правая, ты левая!", - крикнул Ульрих и они бросились догонять заблудившихся девушек. Однако их планам не было суждено осуществиться, лес был тёмным, да ещё с голодными партизанами. Пробежав метров 200, они поняли, что девушек не догнать, оглянувшись назад, они замерли в изумлении. То тут, то там началось невиданное : из леса начали выбегать толпы партизан в разных направлениях. Один мальчик совершенно не боялся и показывал многозначительные жесты, сопровождая всё это возгласом "Хитлер капут!" Вдруг в воздухе взорвалась сигнальная ракета и со всех кустов на нас кинулись партизаны с криком "ПОБЕДА!" По перрону бегал Николай с гаечным ключом и со слезами на глазах что-то бормотал про себя. Один самый шустрый отобрал у Ульриха шмайсер и начал тыкать им во все части тела. Немцы знали, что патронов там нет, но на всякий случай кричали "Не стреляй! Дружить!"

(c) voron
Август'2003-Февраль'2004